papakash (papakash) wrote,
papakash
papakash

Categories:

Воспоминания Александра Павловича Кривоносова

Публикую отрывки из воспоминаний уроженца Кулакова и нашего дальнего родственника.

Кривоносов Александр Павлович (30.08.1891–5.07.1971)

Детские годы
Родился я в 1891 году в станице Кулаковой Нерчинского уезда Забайкальской области. Родители мои – забайкальские казаки, русские, православные. Но прабабушка по материнской линии была чистая бурятка (монголка), что сказалось на моей внешности: у меня почти нет бороды. А мои племянницы имеют типичные монгольские черты лица.
Семья моего дедушки (до раздела) насчитывала 28 человек: у моего отца было 13 детей, у дяди (его брата) несколько ребятишек, да две тетки мои жили с дедушкой. Занимались сельским хозяйством, жили зажиточно.
Меня с детства приучали к труду. Так, когда мне было лет пять, я нянчил младшего брата Пашу, возил его в самодельной тележке. Пашу я очень любил, и когда он умер ребенком, я долго плакал о нем. С семилетнего возраста я стал принимать участие в работах на поле, косил сено, пас скот, овец.
В малом возрасте мне нравились сказки, но когда приходилось слушать сказки страшного содержания (обычно их рассказывали вечером перед сном), на меня нападал страх, я не мог уснуть. Закутывался в одеяло с головой, потел, а раскрыть голову боялся. Засыпал только тогда, когда запоет петух. Поэтому я не советовал бы рассказывать детям перед сном о чем-то страшном.

Обучение в начальной школе
В восемь лет я пошел в школу. Учился неплохо, но мне с трудом давалась математика. Во втором классе я с увлечением прочитал рассказ-быль Льва Толстого «Бог правду видит, да не скоро скажет». С того момента у меня пробудился большой интерес к чтению книг. Я пользовался каждой свободной минутой для чтения, но времени у меня оставалось очень мало. Раньше в деревнях школьники должны были сначала выполнить целый ряд хозяйственных работ, а потом уже заниматься уроками. Вот и мы по возвращении из школы обязаны были сначала потрудиться по хозяйству. Делать уроки мы могли только вечером при свете керосиновой лампы, которая давала очень мало света, а при слабом освещении портилось зрение. Причем рядом с нами остальные члены семьи совершали какую-нибудь работу или вели разговоры. Бывало, что когда разгоралась русская печь, при отблеске пламени можно было читать, хотя и напрягая зрение. Ложились в деревне не позднее 8 часов вечера, а в 3 часа утра вставали на молотьбу хлеба или другие работы. Нам, школьникам, приказывали ложиться спать одновременно со взрослыми, чтобы не жечь керосин, а утром так же рано со всеми вставать.
Надо отметить, что в те времена везде соблюдалась строжайшая экономия: и в пище, в одежде, и во всем прочем. Например, строго запрещалось зажечь спичку для возжигания лампы, для этой цели зажигали от печки лучинку. Благодаря строжайшей экономии во всем и благодаря тому, что не покладая рук, вся наша большая семья дружно и упорно работала, из бедняков мы стали середняками, а потом зажиточными крестьянами. Теперь я радуюсь за школьников: они свободны от работы и могут всецело заниматься учебой.
Поскольку я очень любил читать, то всегда брал с собой книгу и в поле, и на сенокос. Читал, когда пас овец, держа книгу в руках (овцы идут медленно), читал сидя на лошади. Каждую свободную минуту использовал для чтения книг. Хотя любил и детские игры и с увлечением, бывало, им предавался.
Учителем в нашей начальной школе был Константин Яковлевич. Это был педагог по призванию, любивший детей и свое дело, строгий, но справедливый. Светлая память о Константине Яковлевиче осталась у всех его учеников.

Учение в 4-классном городском училище
По окончании начальной школы мне хотелось учиться дальше. Но наш дедушка был против, чтобы я продолжал свое образование. Горькими слезами я все-таки склонил дедушку к тому, чтобы меня отвезли учиться в наш уездный городок Нерчинск, в 30 километрах от поселка Кулаково, в 4-классное городское училище. У меня была слабая память и средние способности, но я переходил из класса в класс с похвальными листами. А другие ученики, гораздо способнее меня, не получали похвальных листов. Объяснялось это следующим. В период своего обучения в городском училище я читал много духовных книг, и это пробудило во мне глубокую веру и ревность духовную. Я часто ходил в церковь, строго соблюдал посты, избегал вольностей, шалостей и вообще стремился проводить благочестивую жизнь, много молился о том, чтобы Господь помог мне в учении. Когда предстояло отвечать урок, я всегда тайно, в уме, просил Господа помочь мне ответить хорошо. Господь помогал. Перед экзаменами я всегда давал обет Богу сходить к празднику в церковь, помолиться или почитать какой-либо акафист. И на экзаменах (о чудо!) мне доставался билет, который я хорошо знал. Поэтому и переходил из класса в класс с похвальными листами. Но и учился, правда, я очень прилежно.
Характер у меня был с детства мягкий и уступчивый. В период своего учения в городском училище я избегал шумных игр со сверстниками и старался не участвовать в их хулиганских, нехороших действиях, за что они презрительно звали меня «монахом». Сверстники иногда издевались надо мной и даже наносили мне побои. А я им тем же отплатить не мог и терпел издевательства, хотя не без досады в сердце.
Наряду с духовной, я также любил читать классическую литературу и исторические романы. Я перечитал почти всю русскую и иностранную художественную литературу, но больше всего я любил читать творения святых отцов и жития святых.
Нужно отметить, что в городском 4-классном училище не было ни одного преподавателя, которого бы ученики любили и уважали так, как в начальной школе любили моего первого учителя Константина Яковлевича. Правда, все наши учителя добросовестно относились к своим педагогическим обязанностям и стремились, чтобы мы твердо и основательно усваивали все, преподаваемое по программе. Но не было в них того живого огонька любви к учащимся, который имел Константин Яковлевич.
Был у нас законоучитель протоиерей о. А., добродушный батюшка. Но в преподавании Закона Божия и в общении с учениками он ограничивался только изложением программы. Когда же ученики задавали ему какие-нибудь каверзные вопросы, связанные с Законом Божиим и другими дисциплинами, он обычно отвечал стереотипной фразой: «Помалкивай, да старайся учиться»...

Первые годы учительства
По окончании городского училища, я стал заочно готовиться получить звание начального народного учителя. В это время меня пригласили учителем в село Савватеево, где не было школы. Родители сами оплачивали мое преподавание и квартиру, в которой я занимался с детьми. Таким образом, два года я учительствовал неофициально. Затем выдержал экзамен на звание начального народного учителя и получил назначение в свое родное село Кулаково, на должность младшего учителя. В те годы там открыли двухклассное училище. Из периода своего учительства в Савватееве я помню, что мне доставляло удовольствие строго, даже мучительно, наказывать детей, особенно одного ученика. Значит, во мне была склонность к садизму; то же проявлялось и раньше, когда я учился в училище. Помню, я издевался тогда над маленьким ребенком. Между тем у меня было доброе, чувствительное сердце: я, например, горько плакал, жалея лошадь, которую мой дядя беспощадно избивал за упрямство. Я также плакал, видя тяжкие страдания людей. Потом, когда я понял, что садизм – великое преступление и тяжкий грех, я никогда не позволял себе поступать жестоко. Полагаю, что если у человека есть склонность к садизму и он решительно не борется с этой страстью, то она может развиться в нем до чудовищных размеров. Поэтому каждый человек, заметив в себе какую-нибудь дурную, скверную наклонность к чему-либо, должен постараться сразу ее искоренить, чтобы она не развилась и не овладела им. Наш общий враг, сатана, заметив в нас что-либо скверное, страстное, старается каждого подталкивать в соответствующем направлении, чтобы привести к совершению греха и укоренению страстей.
Итак, я стал преподавать в Кулаковской школе, вместе со своим бывшим учителем по начальной школе Константином Яковлевичем. Я занимался в младших отделениях, а Константин Яковлевич — в старших. Свою работу я любил, у меня были хорошие отношения с учениками и их родителями. В этой школе я учительствовал три года.

Знакомство с духовенством
В этот период я ближе познакомился с духовенством, их бытом и жизнью. Узнал, что среди местного православного духовенства есть люди маловерующие или даже совсем неверующие. Так, совсем неверующим оказался один молодой священник. Об этом знали только его родные и самые близкие ему люди. Когда его спрашивали: «Зачем же ты служишь священником, раз ты сам не веришь?» – он отвечал на это: «У меня нет другой специальности, я окончил только семинарию. Жить-то мне надо. У меня жена, дети».
Другой священник, отец А., был добрый и простой человек, но любил хорошо выпить, погулять, поиграть в карты, к тому же курил табак. Однажды мы ехали с ним вдвоем, он был порядочно выпившим. Я спросил его: «Батюшка, скажите откровенно, вы сами-то верите в Бога?» Он ответил: «Да как тебе сказать? Все-таки, думаю, что-то должно быть». Я ему сказал: «Ну как же вы можете служить священником, когда сами не уверены твердо в существовании Бога?» Отец А. на это ответил: «Но ведь жить-то надо как-то. У меня семья!»

Учительство
Итак, я служил в Кулаковском 2 классном училище в должности младшего учителя. Жил у своих родителей, и мои занятия по школе проходили довольно успешно. Я старался подражать своему бывшему учителю Константину Яковлевичу. Он являлся для меня живым примером преданности своему делу: любви к детям, добросовестности в подготовке к школьным урокам, в поддержании разумной, но твердой дисциплины среди учащихся. Константин Яковлевич подавал мне пример сердечного, участливого отношения ко всем людям. Он часто посещал тяжелобольных на дому, чтобы утешить больного добрым словом, а его близким дать разумный совет в отношении лечения болезни и ухода за больным. Ведь в то время даже за фельдшером надо было ехать за 30 километров. Это потом появился фельдшер на ближайших к нам золотых приисках, в 15 километрах от нас. А спустя годы на всю нашу станицу, на 10 поселков с населением до трех тысяч человек, дали одного фельдшера.
Правда, в то время среди взрослого населения было мало серьезно больных, а родители больных детей очень редко обращались за медицинской помощью. Легкие заболевания лечили различными народными средствами. Против простуды, например, применялось испытанное средство: сильно простудившийся человек пил крепкий чай, затем ложился на русскую печь и его накрывали шубами. Больной ночью сильно потел и утром вставал совершенно здоровым человеком. Серьезно больных было так мало, что наш станичный фельдшер жаловался, что ему нечего делать, а ведь он был один на три тысячи человек!

Источник: Александр Кривоносов, протоиерей. Исповедь жизни / Сост. В. Королева. – М.: «Паломник», 2013.
Tags: Бутин, Кривоносовы, Кулаково, воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments